PostHeaderIcon Потерянный Эльф (2009)

 

Купить книгу ''Потерянный Эльф'' на OZON.ru

 
Poteryannyi-elf

Олег Таругин. Дмитрий Политов.

Потерянный Эльф

Аннотация:
...Благородные и возвышенные эльфы, добродушные технари-гномы, работящие люди. Ненавистный всем Враг, хрестоматийное Великое Зло, против которого выступит в компании верных спутников Герой в сверкающих доспехах... Исполненный магии идиллический фэнтезийный мир - это вовсе не то, с чем на самом деле придётся столкнуться капитану российского спецназа под далёкими чужими звёздами. Кровь и предательство, злоба и обман - вот те декорации, что расставила вокруг него судьба. А может... вовсе и не судьба? Быть может всё это является порождением его собственной... крови? Но что же тогда станет платой за жизнь?..

Рекапитуляция (от лат. recapitulatio - повторение) - повторение признаков далеких предков в развитии современных организмов

НЕСУЩЕСТВУЮЩИЙ ПРОЛОГ
...Человек устало опустился в массивное кресло, искусно вырезанное из неведомого дерева с абсолютно черной, будто насыщенной самой тьмой, древесиной. Откинулся на высокую резную спинку, исполненную в виде устрашающего вида рептилии, охватывающей сидящего своими кожистыми крыльями, и бессильно опустил руки....
Он очень устал за эти годы, просто нечеловечески устал. Зато и сделанное им впечатляло. Пожалуй, без ложной скромности можно было бы утверждать, что еще никто в истории магии не сплетал такого заклятия. Ему и только ему удалось впервые соединить, связать воедино четыре абсолютно разных заклинания, каждое из которых само по себе уже было из разряда высшей, мало кому подвластной, магии. Но ему это удалось... И теперь - если он, конечно, решится использовать его - в действие одновременно будут приведены сразу четыре магических компоненты: Перемещения, Ожидания, Возвращения и Ограждения.
Перемещения - в удаленный на многие миллионы световых лет, находящийся совсем в иной реальности мир, под солнцем которого ему предстоит провести остаток своих дней.
Ожидания и Возвращения - поскольку созданному им заклинанию суждена бесконечно долгая жизнь, вернее, как раз ожидание, того, кому предначертано будет вернуться сюда и довершить неоконченное им.
И, наконец, последняя компонента, самая важная, ибо ограждать и защищать предстояло весь этот мир, готовый вот-вот низринуться во тьму, навеки скрывшись под ее губительным для всего живого саваном...
Во тьму, причиной прихода которой был он сам, некогда - великий темный маг, а ныне - просто больной и усталый одинокий человек, сидящий с бессильно опущенными руками в своем причудливом кресле у квадратного окна...
Последнее, что он мог сделать для этого пока еще живого мира - своим немыслимым заклятьем на многие тысячи лет оградить его от расползающегося отсюда, из глубины Запретной Пустоши, великого зла; сдержать готовое выплеснуться наружу тьму в глубоких казематах своей башни.
О цене, которую ему придется за это заплатить, он старался не думать.
Подняв голову, человек взглянул в по-ночному темный оконный проем. Хотя, собственно, ночи - как впрочем и дня - здесь не было. И звезд не было. И неба тоже не было. Здесь вообще ничего не было, только ставшая уже привычной фиолетово-черная мгла, непроницаемым куполом отделившая затерянную посреди безжизненной пустоши башню от всего остального мира. Башню - и то, что таилось, копило силу в ее глубоком подземелье.
Человек пружинисто поднялся и подошел к окну. Взглянул вверх, туда, где когда-то было - и будет вновь, когда он уйдет - небо, и долго стоял так, словно видя что-то за зловещей темной завесой.
...Впрочем, возможно, так оно и было...
...А, возможно, он ошибался...
1
... - Да какие нынче грибы? Так, гниль одна да труха! Вот, помню, в семьдесят пятом на этом же самом месте мы с женой два ведра одних только белых набрали - один к одному, ни червоточинки, ни пятнышка! Эх, да что там говорить, Василич, испоганили природу, мать их! Экология, понимаешь!
- А я тебе о чём постоянно талдычу, Семён Ильич? Ещё немного времени пройдёт - и всё вообще прахом пойдёт! По новостям вон каждый день передают про это, как ево, "глобальное потепление", слыхал?..
Два старичка, одетых в традиционные для любителей "тихой охоты" длиннополые брезентовые дождевики, резиновые сапоги и потёртые кепки, не торопясь шли по опушке леса, ведя неторопливый, обстоятельный разговор. Переброшенные через руку корзинки были заполнены едва ли на треть. Да и то это были в основном невзрачные сыроежки, среди которых совершенно затерялись несколько подберёзовиков и лисичек. Время от времени грибники вяло шевелили траву сучковатыми палками, явно подобранными где-то по дороге. Похоже, поиск грибов отнюдь не являлся для стариков чем-то насущно необходимым - скорее, это был лишний повод встретиться, спокойно поговорить, отдохнуть от чада и копоти городских улиц.
Увлекшись разговором, один из пожилых джентльменов запнулся о небольшой холмик. Нелепо взмахнув руками, старичок упустил корзину. Товарищ с трудом успел подхватить его за локоть, помогая устоять на ногах.
Негромко ругаясь, грибники подобрали с земли свою скудную добычу и потихоньку побрели дальше, оживлённо обсуждая неожиданное происшествие. Они уходили всё дальше, и их голоса постепенно затихали. Скоро лишь привычные лесные звуки - птичье многоголосье да шелест ветра в кронах деревьев - остались на полянке в качестве звукового оформления, да где-то вдалеке торопливо простучала по рельсам пригородная электричка. Тишь и благодать!
...Зато внезапно ожил тот самый злополучный холмик, что едва не послужил причиной падения старика. Поднимаясь подобно стремящемуся к солнцу невиданному растению, он медленно распрямился и замер на месте. Окажись здесь ушедшие грибники, они с немалым удивлением обнаружили бы, что это вовсе никакое не растение, а самый настоящий человек, правда, одетый в диковинный костюм. Бесформенный балахон камуфляжной окраски, усеянный всевозможными травинками и листьями, делал своего владельца похожим на персонаж из детской сказки - вылитый леший. Сходство дополняли разноцветные полосы, причудливо разукрашивавшие лицо мужчины.
Несколько секунд незнакомец настороженно глядел в ту сторону, куда ушли старички. Несмотря не кажущуюся комичность балахона, в замершей фигуре ощущалось нечто грозное, нечто от хищного дикого зверя. Короткий ствол автомата, кажущегося в руках "лешего" чем-то чужеродным и вовсе не сказочным, чутко выцеливал возможных противников.
Убедившись, что он остался действительно один, мужчина положил автомат на землю и быстро скинул с себя маскхалат, оставшись в полевом камуфляже без знаков различия, поверх которого был надет армейский разгрузочный "лифчик". Несколько взмахов сапёрной лопатки - и свёрнутый балахон исчез под землёй, скрывшись под аккуратным квадратиком срезанного и уложенного обратно дерна. Мужчина придирчиво оглядел тайник, щедро сыпанув сверху каким-то мелким порошком, перекинул ремень "калаша" через плечо и обманчиво неспешным, стелющимся по земле шагом устремился в противоположную грибникам сторону...
... - Значит я на территории бывшего Союза, - рассуждал Алексей, продолжая двигаться в заданном направлении, - судя по говору грибников - где-то на юге. Ростов - не Ростов, но где-то неподалеку. В общем-то, понятно: кто станет ради столь обыденного задания мудрить, перебрасывая меня в какую-нибудь экзотическую страну? Экономия, так её через эдак! Впрочем, для меня это скорее минус, чем плюс, поскольку местные "органы" наверняка получили ориентировку, и при столкновении окажут тёплую встречу. Эх, а за рубежом всего и делов-то было бы не попасться кому не надо на глаза, да добраться до точки назначения. А здесь нет, не выйдет - того и гляди, придётся в боеконтакт вступать. Ну да ладно, это проблемы принимающей стороны! - Алексей злорадно усмехнулся и придержал начавший было сползать с плеча ремень автомата.
Стандартный тест бойца спецназа - выброска в неизвестном заранее месте с последующей задачей скрытно достичь указанной точки - был для Алексея одним из самых любимых. Ему нравилось испытывать чувства сродни ощущениям дикого зверя, обманувшего коварных охотников. Добиться своего, оставшись при этом невидимым для всех, огорошить ожидающих в конечной точке строгих инструкторов внезапным появлением - это было достойной наградой за тяготы походной жизни, скудную пищу, ночёвки под открытым небом и крики (а чаще - трёхэтажный мат) погони. Хотя погоня-то как раз была для него редким исключением - обычно он не давал преследователям шансов себя обнаружить. И неважно, был ли это город, лес или пустыня - Алексей везде умудрялся слиться с окружающей его местностью так, что даже главные враги любого диверсанта - натасканные, специально обученные псы - могли пройти в двух шагах от него и не обратить на затаившегося человека никакого внимания. Товарищи даже шутили: мол, не иначе в роду у Лёшки какие-нибудь колдуны с ведьмами были - они-де и научили его столь полезному умению, как единение с природой. Ха, может, и были, кто ж его знает? Алексей усмехнулся последней мысли и нырнул в преградившие путь заросли...
Лес внезапно закончился. Сразу за последними деревьями вольготно раскинулся широкий луг. Алексей замер на месте, прекрасно зная, что среди деревьев самым заметным является тот, кто двигается. Сквозь скрывавшие его ветви спецназовец несколько секунд рассматривал раскинувшуюся впереди местность, и чем дальше, тем больше она ему не нравилась. Обострившееся за годы службы, ставшее почти что привычным Чувство (именно так, с большой буквы) не подвело и на этот раз. Как обычно, сладко засосало где-то под ложечкой и тревожным холодком шевельнулось в животе.
И, словно отозвавшись на неслышимый человеческому уху призыв, вдалеке выросла частая шеренга фигур в армейском летнем камуфляже и с автоматами, широкой дугой охватывающая край леса, где он укрылся. Нашивок разглядеть не удавалось - далековато.
- Что за ерунда? - удивлённо подумал Алексей. - Откуда они здесь взялись? Случайное совпадение или целенаправленная охота именно за мной? Неужели начальство решило усложнить задачу, скинув координаты выброски в ближайшую воинскую часть? Ага, а вот и собачки... - надсадный лай полетел над землёй, достиг слуха укрывшегося спецназовца. - Плохо дело! - Алексей прекрасно понимал, что от столь масштабного преследования уйти будет проблематично - одно дело спрятаться от парочки обученных псов, и совсем другое - попытаться проделать этот же трюк минимум с десятком. А судя по тому, что и справа и слева от него также слышался шум прочёсывающих местность солдат и животный рык, силы на этот раз были задействованы серьёзные. - Неужели всё это ради меня? - опять несколько обескуражено подумал Алексей. - Но почему?!
Чёрная с желтыми подпалинами молния вдруг возникла прямо перед ним, словно материализовавшись из густой высокой травы. Здоровенная овчарка, видимо сорвавшаяся с поводка, с утробным глухим рычанием бросилась на зазевавшегося человека. Но от секундной растерянности спецназовца уже не осталось и следа. Правая рука привычно легла на загривок, левая скользнула под оскаленную пасть и резко взмыла вверх - раздался неприятный хруст и овчарка, уже со сломанной шеей, сбила его с ног.
Отбросив труп собаки в сторону, Алексей вскочил на ноги, готовый сразиться с другими псами, если таковые появятся. Всё произошло настолько быстро, что он даже не успел задуматься - просто выполнил на автомате привычные действия. Боевые рефлексы - штука серьезная.
Но больше собак не было - похоже, погибшая псина действительно вырвалась от своего проводника и, опередив всех, выскочила на прятавшегося диверсанта. Тем не менее, надо было уходить и Алексей, пригнувшись, помчался назад, в ту сторону, откуда чуть раньше пришёл.
Он успел уйти сравнительно недалеко, прежде чем за спиной раздался взрыв ругательств и криков, хорошо слышимых в лесу - преследователи обнаружили убитую овчарку. Но вот дальше... Дальше всё пошло совершенно неожиданным для Алексея образом.
Более чем неожиданным образом!
Вместо того, чтобы спустить с поводков оставшихся псов и попросту затравить беглеца, преследователи вдруг открыли автоматный огонь! Первые, пока еще неприцельные очереди вспороли лесную тишину. Глухие шлепки бьющих в стволы деревьев пуль, хруст сбитых веток и противный визг рикошетов ошарашили Алексея:
- Это какая же сволочь велела открыть огонь на поражение? - билось в мозгу, пока он по-пластунски перебирался среди корней. - А если я сейчас в ответ полмагазина засажу?! Ну, ни фига себе "тренировочка"! "Всё по обычной схеме!", - передразнил он инструктора. - Шмалять очередями в лесу, где гражданские дедушки-грибники ходят - охренительно обычно!
Ситуация тем временем принимала совсем скверный оборот - собаки взяли след и уверенно потянули по нему проводников. Основная же масса преследователей, расходясь веером в обе стороны, рванула за ними, подбадривая себя азартными криками и короткими очередями "калашей".
Алексей пополз между кустами. Пули пока беззлобно посвистывали над головой, сбивая листву и мелкие ветки - огонь был плотным, но не слишком прицельным.
- Вечер перестаёт быть томным, - пробормотал он услышанную в каком-то кинофильме фразу, - дай волю этим придуркам, и они меня свинцом нашпигуют по самые помидоры! Не, на это я не подписывался! - привстав на одно колено, он выпустил щедрую, на полмагазина, очередь поверх голов преследователей. - Охолоните, ребятки! - пробурчал себе под нос Алексей и, пользуясь коротким ошеломлением погони, рванул "верхом" в присмотренную заранее щель между кустами.
Однако преследователи уже пришли в себя, немедленно скорректировав прицел. Первые пули, как водится, пошли выше цели, нестрашно посвистывая где-то поверху; следующие сочно зашлепали по стволу дерева над головой Алексея. Отколотые щепки и кусочки коры неприятно царапнули кожу, посыпались за шиворот камуфляжа. Плохо...
Алексей ответил, на этот раз короткой очередью. И тут же несколько уже явно не шальных пуль ударили в ствол почти над самой головой. Совсем плохо. Что-то уж слишком быстро они его обошли! Алексей в очередной раз сменил позицию, на сей раз обойдясь без рискованных бросков - просто отполз в сторону... к сожалению, не оставшись при этом незамеченным.
Его остановили буквально на третьем или четвертом метре - двумя очередями грамотно прижали к земле, не позволяя ни поднять голову, ни выстрелить в ответ. Ждать третьей - и последней для него - очереди Алексей не стал. Вытащил из кармашка разгрузки гранату, на ощупь свел вместе усики предохранительной чеки, выдернул кольцо и бросил, целясь, впрочем, чуть в сторону от залегшей погони. Дождался, пока РГД дисциплинированно рванула, расплескав в стороны перемешанную с дымом влажную лесную землю, и рывком швырнул тело с пристрелянного места.
Вскочил на ноги и, огрызнувшись несколько раз короткими очередями, побежал. Выбора у него все равно уже не было - разве только погибнуть: преследователи явно не собирались брать его живьём, а он... он по-прежнему не понимал, что происходит и никак не мог заставить себя тоже открыть огонь на поражение. Валить, будь ты хоть трижды профессиональным спецназером, на тренировочном выбросе пацанов-срочников? Идиотизм какой-то... или это вовсе и не срочники? А он чего-то очень сильно не понимает?
Бежать было трудно - лес все-таки. А по лесу особенно не побегаешь, тем более с автоматом наперевес да под пулями. Стараясь почаще менять направление, Алексей пытался оторваться от погони. Пока это кажется даже удавалось. Именно "кажется", поскольку местность ощутимо пошла в гору и сильно поредевший окружающий лес превратил бегущего в прекрасную мишень для преследователей. Позади него - не там, где он бросил гранату, а уже гораздо ближе - хлопнуло несколько одиночных выстрелов. Пока еще мимо, хотя одна из пуль и ударила в дерево рядом с ним, а другая - рванула ткань камуфляжа на плече. Ух, ни хрена ж себе!..
..."Тот, которому я предназначен, улыбнулся и поднял ружье..." - очень кстати вспомнилась Алексею строчка из песни Владимира Высоцкого, любовь к творчеству которого привил ему погибший в Афганистане отец. Отец, попавший со своей разведгруппой в засаду моджахедов на каком-то никому не известном горном перевале и вернувшийся в Союз в наглухо запаянном цинковом контейнере как раз накануне вывода оттуда войск. Отец, судьбу которого, похоже, вот-вот должен был повторить сын...
Неожиданные воспоминания подстегнули, чуть притупив начинающее поднимать голову отчаяние от категорического непонимания ситуации. Уже не ощущая себя загнанной в угол жертвой, которую позабыли посвятить в некие немаловажные подробности происходящего, он развернулся и, припав на колено, дал первую в этом бою прицельную очередь, чуть, правда, опустив ствол.
Наиболее рьяные преследователи, которых оказалось человек десять, моментально залегли, но один из них - это Алексей видел отчётливо - падал неестественно. Даже не падал - заваливался набок.
- Б..., только б не насмерть! Пришил-таки кого-то... Хотя в меня они пуляют на полном серьёзе!.. Кстати, странно, а где ж собачки?
В ответ с новой силой грохотнули вражеские автоматы - веселая погоня с матерками и улюлюканьем закончилась. Оказавшегося более опасным, нежели ожидалось, зверя было решено валить немедленно. Что, впрочем, и до того достаточно успешно делалось.
Алексей прикинул расстояние до следующего дерева и в три прыжка преодолел его, укрывшись за раздвоенным стволом. Вытащил из кармашка вторую гранату, сорвал чеку и, широко размахнувшись, бросил, стараясь, как и в прошлый раз, угадать чуть в сторону.
И в ту же секунду по плечу словно врезали со всей силы упругим стальным прутом. Рукав камуфляжа мгновенно потемнел, пропитываясь кровью. Со стоном подхватив раненую руку здоровой, Алексей, сжав зубы, ощупал рану. Ничего, в общем-то, страшного: ранение сквозное, навылет. Но приятного мало, да и кровит прилично. Еще и правая рука!
Перехватив автомат здоровой рукой, он снова побежал от дерева к дереву, потихоньку забирая вправо. Никакой особой задумки на этот счет у него не было, просто бежать в эту сторону было отчего-то проще. За спиной - и гораздо ближе, нежели раньше - ударили автоматы. Пули щедро сыпанули по листьям, противно пропели рядом с головой.
"Прицельно бьют, гады, значит, и с фланга уже обошли. Так вот чего они собачек попридержали - под перекрестный огонь гонят, боятся, что они под свои же пули попадут!", - машинально отметил Алексей, привычно падая на землю и юзом съезжая по траве к комлю ближайшего дерева. Сильно приложившись раненым плечом, зашипел от боли - но уже в следующую секунду ответил огнем, несколькими короткими очередями. И понял, что дело хуже, чем казалось - каждый выстрел, каждый толчок отдачи отзывался новым приступом острой, пульсирующей боли. Оставалось одно - снова бежать...
С силой оттолкнувшись от защитившего от пуль дерева, Алексей бросился прочь. Вовремя - почти рядом с его последним укрытием раскатисто рванула ручная граната - загонщикам надоело забавляться с "калашами", и в ход пошла "карманная артиллерия". Что и вовсе не лезло уже ни в какие ворота! Если огонь на поражение ещё можно было хоть как-то объяснить - сбежавшим из части с оружием в руках солдатиком, уже имеющим за спиной несколько трупов, каким-нибудь отслужившим в Чечне контрактником с сорванной войной "крышей", группой перебивших конвой и ушедших "на рывок" зеков, то гранаты... Нет, это уже просто нечто "из ряда вон"! Может, снова какие боевики с недалёкого от этих мест Кавказа пожаловали? А он об этом ни сном, ни духом?
Ударная волна почти ласково толкнула в спину, щедро сыпанула комьями земли, однако падать Алексей не стал - как гласит известная армейская мудрость, свою пулю или осколок ты всё-равно не услышишь, а остальные тебе уже не опасны. Но направление движения на всякий случай изменил - рванул в сторону, вломился в очередные заросли и, с трудом продравшись сквозь колючие упругие ветви, оказался на заросшей травой небольшой поляне, по удивительной прихоти местной природы, полностью укрытой от посторонних глаз причудливой оградой из густых, разросшихся сверх меры кустов. Однако вовсе не это с первых же секунд приковало к себе взгляд Алексея, менее всего ожидавшего увидеть здесь что-либо, созданное руками человека - в десятке метров впереди возвышалось трехметровое каменное сооружение.
По форме это детище неизвестного архитектора более всего походило на высокий островерхий шалаш, сложенный из замшелых каменных плит. Наклонные, сходящиеся вверху боковые стены да узкий, зловеще темнеющий лаз между ними - вот и все строение. Эдакая пирамида какого-то местного фараона. Или... "дольмен" - название припомнилось неожиданно легко. И очень-очень древний, наверняка разменявший не одну тысячу лет - в этом Алексей был отчего-то абсолютно уверен, почти физически ощущая всю бездну прошедшего с момента его создания времени. Ощущение этого знания было необычным. Но еще более необычным было зародившееся где-то на подсознательном уровне желание приблизиться к загадочной постройке - и уверенность, что он должен это сделать: черный провал входа звал его к себе, настойчиво напоминал о чем-то хорошо известном, но давно и прочно забытом. И это ощущение - даже, скорее, желание - было столь сильным, что Алексей послушно сделал шаг вперед...
Приблизившись к манящему лазу, он наклонился, всматриваясь во тьму и точно зная, что там ничего нет - и это спасло ему жизнь: предназначенные Алексею пули ударили в древний камень в том самом месте, где мгновение назад находилась голова.
В следующую секунду Алексей был уже внутри таинственной "пирамиды" - как это произошло, он и сам толком не понял: то ли боевые рефлексы, как недавно с овчаркой, не подвели, то ли его швырнула сюда некая неведомая сила. Проехавшись коленями по покрытому сухим лесным мусором ровному земляному полу, он завалился на бок, в который раз потревожив раненую руку и вскрикнув от нахлынувшей боли. На четвереньках пополз вперед, теша себя надеждой на наличие второго выхода - и опять же точно зная, что его там нет. И через несколько метров уперся в сложенную из такого же древнего камня заднюю стену.
Развернувшись лицом в сторону входа, спецназовец неожиданно и со всей пугающей остротой понял, что произошло. Он в ловушке. И, что самое обидное, его сюда даже не преследователи загнали, а он сам. Знание, как же! Да никогда он здесь не был и понятия не имеет, что это за штука такая! Послушался своего дежа-вю, в Индиану Джонс поиграть захотел! Кретин!
Продолжая злиться - да что там злиться - ненавидеть себя за такой идиотский конец, Алексей поднял автомат, направляя его на светлый треугольник. Да уж, позиция что надо - достаточно просто подойти сбоку и забросить внутрь гранату - и он ничего не сможет сделать. При всем своем боевом опыте и диверсионном образовании. А гранаты у них, между прочим, очень даже есть...
Снаружи зашелестели кусты, раздалось знакомое исступленное рычание - преследователи все-таки спустили с поводков собак. Мелькнула, пересекая светлое пятно лаза, быстрая тень, затем ещё одна, и Алексей едва сдержался, чтобы не выжать до отказа спусковой крючок. Впрочем, лезть внутрь собачки отчего-то не спешили, кружа вокруг и захлебываясь яростным лаем. Хрустнула сухая ветка, кто-то выбрался на поляну, отогнал овчарок и остановился, подойдя вплотную. Спецназовец затаил дыхание... в то же время прекрасно понимая, что его нынешнее местоположение теперь даже чисто теоретически не может остаться для преследователей тайной: люди ещё как люди, а вот собачек-то не обманешь! Так и оказалось: не прошло и пяти секунд, как снаружи раздалось:
- Эй, ты, сволочь, а ну, выходи! Сразу убивать не будем!
Алексей, естественно, промолчал. Хотя отчасти все сказанное было правдой: вылези он сейчас, его, скорее всего, и вправду бы не убили. Сразу бы не убили, в смысле - слишком дорого он им обошелся, чтобы вот так взять и просто пристрелить.
А невидимый собеседник, между тем, продолжал:
- Молчишь? Ну, молчи, сука, молчи - сейчас сюда вся рота подойдёт, и мы тебя, крыса, из норы достанем. Понял, да?
Алексей снова не ответил - не видел смысла.
- Не понял... - разочарованно протянул собеседник. - Ну, смотри, ща я тебе гранату закину - сам как ошпаренный выскочишь... Или сдохнешь! Последний раз говорю, падла: бросай оружие и выходи! Автомат выкинешь - и задницей вперед ползи. Нет, ты смотри, какой упорный "самоход" попался - ну держи, падаль! Это тебе и за Витька, и за пацанов пострелянных!
Снаружи и в самом деле до боли знакомо клацнула, освобождаясь, предохранительная скоба ручной гранаты - и в следующее мгновение сглаженный с торцов цилиндрик РГД тяжело плюхнулся рядом с ним. Стукнулся об сухую землю, смешно перекувырнулся и закатился в угол. Алексей рванулся к отсчитывающей последние мгновения смерти, пытаясь дотянуться, успеть схватить ее увенчанное трубочкой взрывателя тело и выбросить наружу. Рванулся отчаянно, позабыв про раненую руку, неловко заваливаясь набок и больно натыкаясь ребрами на автоматный рожок, но...
...Но царящая внутри дольмена темнота, лишь немного размытая падающим от входа светом, сыграла с ним злую шутку - он промахнулся. Пальцы, вместо того, чтобы обхватить корпус гранаты, лишь скользнули по ее боку, загоняя еще дальше в угол. И отмеренной ему последней секунды уже не могло хватить для второй попытки...
Застыв, он смотрел в готовую выплеснуть в лицо осколочную смерть темноту, на невидимую, но будто бы ясно ощущаемую, гранату. Смотрел, понимая в этот последний миг жизни, что дурацкое стечение обстоятельств (его, похоже, приняли за "самохода" - сбежавшего дезертира, перестрелявшего в части своих товарищей), привело к тому, что сейчас он, капитан спецназа, кавалер четырёх правительственных наград, сдохнет так глупо и бездарно...
...Затем все исчезло...
...Осталась только ослепительная вспышка...
...И короткая острая боль...
****
2
...Сознание вернулось, словно та самая, запомнившаяся последней, вспышка. Еще секунду назад Алексей плавал в океане счастливого беспамятства - и вот к нему уже возвратилась способность осознавать себя, и сквозь опущенные веки красноватым отблеском пробивается рассеянный дневной свет.
Жив. Он жив. Каким-то совершенно непостижимым, необъяснимым логически образом, жив. Или... ему это только кажется?
Алексей прислушался к своим чувствам и осторожно приоткрыл сначала один глаз, затем второй. Не поворачивая головы, огляделся. Прямо над ним неторопливо покачивали раскидистыми кронами деревья; сквозь разрывы в листве пробивался неяркий послеполуденный свет.
Значит, он в лесу. Хорошо, допустим. Поехали дальше.
Изо всех сил скосив глаза в сторону и стараясь не двигать головой (под черепной коробкой короткими вспышками пульсировала боль, периодически накатывала тошнота), капитан попытался охватить взглядом как можно большее пространство. Замшелые стволы исполинских деревьев, густой кустарник, какие-то разлапистые растения типа папоротников... обычный, вроде бы, лес. И, похоже, снова поляна.
Ну, что ж, по крайней мере, теперь капитан был точно уверен, что жив - у покойных, по его твердому убеждению, голова болеть не должна. И тошнить их тоже вряд ли может - им это по определению не положено. Ну и ладно, главное - жив. Остальное можно выяснить и позже.
Лежать, ощущая собственную беспомощность, было непривычно, и он попытался приподняться. Не сразу, конечно, об этом не могло быть и речи - пока просто осторожненько перевернуться на бок. Получилось. С третьей попытки. Так, теперь приподняться на локоть здоровой руки (боли в раненом плече он не ощущал, но о ранении помнил) и...
...И ничего не получилось - в голове словно взорвалась та самая злосчастная эргэдэха - об этом он тоже помнил. Окружающий мир покачнулся, поплыл и размазался, и Алексей опрокинулся назад, болезненно стукнувшись затылком. Полежал, отдыхая, и повторил попытку. На сей раз удалось даже сесть, правда, опираясь на руки. Вот так-то лучше. Спокойнее, что ли (о том, что - возникни такая необходимость - у него вряд ли хватит сил хоть что-либо сделать, он не думал).
Так, действительно поляна. И лес. Чужой, незнакомый лес.
Передохнув минуты три, капитан, помогая себе руками, попытался встать на колени. Получилось вполне успешно, но не успел он этому обрадоваться, как его дважды вырвало, вывернуло наизнанку. И сразу полегчало уже по-настоящему. По-крайней мере, почти исчезла тошнота, и мир вокруг обрел некоторую устойчивость и стабильность. Алексей отполз в сторонку и оглянулся, ожидая увидеть знакомое каменное строение, которого за спиной отчего-то вовсе не оказалось.
Ладно, потом разберемся. Пошатываясь, словно пьяный, он встал на ноги - и тут же бессильно опустился на землю. Всё, хватит пока! Никого здесь нет. Если бы были - он бы сейчас не экспериментировал с собственным вестибулярным аппаратом, а лежал с простреленной головой. Или, как минимум, переломанными прикладами и тяжёлыми солдатскими кирзачами рёбрами.
Эта мысль, отчего-то, успокоила и, усевшись поудобнее, Алексей задумался. Итак, что он имеет? Он жив, сидит на полянке в каком-то лесу, один, без оружия - и никто, похоже, не посягает ни на его свободу, ни на его жизнь. Кстати, не совсем без оружия - автомат пропал, зато пистолет в нагрудной кобуре остался, да ещё парочка гранат. Это все явные плюсы. Есть и ещё кое-что: он четко помнит все последние события - едва не раскрывших его убежище грибников, бросившуюся на него овчарку, короткий бой с преследователями, бегство, укрытую в зарослях поляну, темный, зовущий лаз древнего дольмена, гранату и... ну и всё, собственно. Остальное начиналось уже здесь, на этой, совершенно другой, поляне...
Хорошо. А что в минусах?
"В минусах" оказалось не так уж и много: во-первых, Алексей не знает, где находится (и пока не имеет на сей счет ни малейших предположений), во-вторых, не понимает, как здесь оказался. В-третьих, - раненая рука... кстати, неплохо было бы осмотреть рану ещё раз, и наложить, наконец, повязку. Хотя, кровь, вроде бы уже не идет, да и боли он, честно говоря, не ощущает. Вообще.
Все еще стараясь не делать резких движений, Алексей отстегнул разгрузку, с удовольствием освободившись от ее давно ставшего привычным веса, и, расстегнув на груди камуфляж, осторожно высвободил раненое плечо.
Раны не было. Совсем не было. Точнее, были свежие, ярко-розовые шрамы на бицепсе - входное и выходное отверстие от прошедшей навылет пули, были темные пятна засохшей, стянувшей кожу, крови вокруг - но не было, собственно, раны. Выглядело всё так, как и должно выглядеть... спустя недельку-другую после ранения - да и то, если в раневой канал вместе с волокнами ткани не попала вездесущая инфекция.
Несколько секунд капитан сидел, тупо глядя на исчезнувшую рану, затем поднял левую руку и, сам не зная для чего, посмотрел на часы. Дата была та же, сегодняшняя, да и времени, судя по положению стрелок, прошло совсем немного - что-то около сорока минут с начала неожиданного боестолкновения. На всякий случай пощупал щетину на щеках - брился он как раз накануне - и разочарованно опустил руку. Всё, как и должно быть, "легкая сексуальная небритость", не более того. Даже маскировка с кожи еще не до конца стерлась...
Ладно, и это пока оставим. Замнем для ясности.
Отерев рукавом куртки остатки маскирующей краски с лица, Алексей прислушался к своим ощущениям и с удивлением понял, что ему уже значительно лучше: практически исчезло головокружение, и стихла, сжавшись до крохотной пульсирующей точки где-то в затылке, мучительная головная боль. Это здорово, даже очень здорово. Можно даже ещё раз попытаться встать.
Помогая себе руками чуть сильнее, чем хотелось бы, капитан осторожно поднялся. Постоял несколько секунд, покачиваясь и унимая головокружение, сделал шаг, другой... И замер, услышав в кустах за спиной подозрительный шорох. Обернувшись - настолько быстро, насколько это позволяло нынешнее состояние - Алексей собрался было привычно рвануть из кобуры пистолет, но вовремя понял, что делать этого не стоит. Быстрого и отточенного движения всё равно не получится, а вот навернуться на землю от резкого рывка он вполне может. Поэтому он просто нащупал пистолетную рукоять и поддел пальцем защелку фиксирующего оружие хлястика, постаравшись по-возможности устойчиво утвердиться на ногах.
Впрочем, все эти ухищрения оказались излишними: ветви раздвинулись и на поляну, с вызывающей зависть легкостью игнорируя все законы притяжения, выпорхнуло совершенно очаровательное создание женского пола. Причем, именно выпорхнуло, поскольку слегка обалдевший Алексей мог бы, пожалуй, поклясться, что при этом не дрогнула ни одна ветка, не колыхнулся ни один лист.
Создание это имело невысокий рост и прелестную фигурку, упакованную в нечто обтягивающее, напоминающее короткий сарафан неопределенного, какого-то "переливчатого" зелено-серо-коричневого цвета. Прямые светло-русые волосы золотистым водопадом ниспадали на плечи, опускаясь ниже, почти до самого пояса. Широко распахнутые, чуть раскосые и какие-то необычайно живые глаза смотрели с нескрываемым удивлением, однако без малейших признаков страха. Взгляд незнакомки, располагающий и по-детски открытый, Алексею вообще отчего-то сразу понравился: привычные ему девушки так смотреть в большинстве своем давно уже разучились. Если вообще когда-то умели.
Никаких вещей у нее с собой не было, если не считать таковыми крохотного рюкзачка за плечами, пошитого из лоскутков той же, что и одежда, "переливчатой" ткани.
Несколько секунд они молча разглядывали друг друга, причем Алексей так и не сумел справиться со своей оторопью - в отличие от незнакомки, мысленно прозванной им "лесной феей": дрогнули пушистые ресницы над зеленоватыми озерцами глаз, и от этого движения по их поверхности словно побежали легкие смешливые волны. Улыбка у незнакомки оказалась вполне под стать выражению глаз: такая же искренняя и открытая. Спецназовец окончательно засмущался и, неожиданно покраснев, неуклюже улыбнулся в ответ. Чем немедленно вызвал новую, ещё более дружелюбную, улыбку.
На этом молчаливый обмен любезностями и закончился: незнакомка встряхнула головой, позволив волосам на короткий миг взмыть в воздух, окружая ее голову золотистым ореолом, и обратилась к Алексею на мелодичном, но абсолютно незнакомом языке.
Произносимые слова звучали тягуче, плавно перетекая друг в друга, но ни смысла самих слов, ни смысла всего произносимого в целом, он понять не мог. Девушка же, видя, что ее не понимают, как будто даже обрадовалась и, подарив капитану очередную серию улыбок, знаками показала, что ему следует идти за ней. Алексей с трудом поднял с земли показавшуюся неимоверно тяжелой разгрузку и молча повиновался - ни малейшего повода оставаться на этой поляне он не видел.
Правда, далеко они не ушли - несколько метров до ближайших кустов показались ему настоящим марш-броском с полной выкладкой - снова предательски закружилась голова и, совсем было потухший уголёк головной боли затлел с новой силой. Покачнувшись, капитан остановился, отчаянно стесняясь перед провожатой своей секундной слабости, которая, естественно, не осталась незамеченной. Правда, надо отдать прекрасной незнакомке должное - на сей раз смеяться она не стала. Подошла, встревожено взглянула в глаза и, сделав рукой предупреждающий жест: "не мешай, мол", положила ладони ему на голову - на лоб и затылок. На ощупь руки девушки оказались приятно-прохладными, и, чудилось, уже одним своим прикосновением сняли и боль, и порядком надоевшее головокружение, однако главное было впереди. Поднявшись на цыпочки, она приблизила лицо к лицу Алексея, что-то прошептала на своем непонятном языке и легонько ударила его по лбу кончиками пальцев. И, словно обжегшись, резко убрала руки.
Ощущение было такое, будто в голове вдруг зародился легкий, почти на пределе осязаемости, ветерок; словно что-то прохладное и вовсе не страшное ласково коснулось воспаленного мозга. Коснулось - и скользнуло прочь, унося с собой головокружение и безжалостно туша очажок боли... Чувство было странным и очень непривычным - не неприятным, а именно "непривычным" - еще секунду назад Алексей даже не подозревал, что кто-то может вот так запросто касаться самого его разума. Однако ж может, как оказалось!
Впрочем, по-настоящему поразительным было даже не это - спустя несколько секунд прислушивающийся к своим ощущениям капитан неожиданно понял, что прекрасно себя чувствует. От всех неприятных ощущений, мучавших его с момента возвращения сознания, не осталось ни малейшего следа. И даже больше: голова была как никогда ясной, мысли с легкостью облекались в четкие логические формы, а изрядно вымотанное коротким боем тело - словно наполнилось новыми силами.
Скрыть удивление не удалось - пристально наблюдавшая за растерянным выражением его лица незнакомка, видимо, осталась довольна результатом "терапевтического сеанса" - легкая тень волнения покинула её взгляд, и она звонко и искренне рассмеялась. И прежде чем Алексей решил, стоит ли ему на это обидеться, она, подарив ему еще одну улыбку, махнула рукой, призывая следовать за собой. Решив все-таки не обижаться и буркнув себе под нос что-то вроде "спасибо", он потопал следом...
...с удовольствием наблюдая за легкими движениями тонущих в траве стройных ножек, обутых в какую-то мягкую, по самые щиколотки, обувь без каблуков. И, надо признать, не только ножек...
Девушка же, словно что-то почувствовав, неожиданно обернулась и, проследив за его взглядом (Алексей, не успевший вовремя поднять глаза, повторно покраснел), с неизменной улыбкой шутливо погрозила ему пальчиком. Жест этот - как и ее реакция - оказались настолько человеческими, что капитан, так и не пришедший ни к какому выводу относительно того, где же он, все-таки, находится, окончательно успокоился. На душе - то ли от присутствия удивительной провожатой, то ли после проведенного ею "лечения" - было непривычно спокойно и хорошо. Отбросив - или, по крайней мере, постаравшись отбросить - все тревожные мысли и оставшиеся без ответов вопросы, Алексей вслед за своей "феей" углубился в лес.
Несмотря на более чем густые заросли, разительно отличающиеся от знакомых Алексею лесов, идти оказалось на удивление легко. Причиной этого была, естественно, незнакомка, имени которой он так и не узнал - колючие и совершенно непролазные с виду кусты, едва только они подходили к ним, чудесным образом расходились в стороны, открывая некое подобие узенькой тропинки. И - что было ещё более удивительным! - пропустив двух одиноких путников, немедленно возвращались в привычное состояние, одним своим видом отбивавшее всякое желание лезть сквозь колючие неподатливые ветви. Как это происходило, Алексей понять не мог - глядя поверх плеча своей провожатой, он ясно видел узкую, незаметную стороннему наблюдателю тропку впереди, но, тут же оглянувшись назад, упирался взглядом в глухую зеленую стену.
Отчаявшись разгадать эту загадку и вернувшись к более приятному занятию - разглядыванию стройной фигурки идущей перед ним девушки, капитан неожиданно сделал еще одно более чем удивительное открытие. Настолько удивительное, что, увидев это, он, едва ли не против своей воли, резко остановился. Нависшая над тропинкой колючая ветка легонько коснулась распущенных волос незнакомки, отбрасывая золотистую прядь за спину - и взгляду пораженного Алексея предстало аккуратное девичье ушко, заостренное и вытянутое кверху и оттого похожее на падающую розовую каплю...
Девушка, прежде чем почувствовать очередную "необычность" в поведении спутника - а она, похоже, именно почувствовала это - и остановиться, успела пройти еще несколько метров, и заросли за ее спиной уже начали закрываться, скрывая тропку и разделяя людей живой зеленой стеной.
Обернувшись, она несколько мгновений внимательно смотрела на Алексея, пытаясь понять причину его столь неожиданного поведения, затем медленно развела руки в стороны, снова заставляя ветви раздвинуться и освободить проход, и двинулась к нему. Остановившись в полуметре и смешно хмуря брови, посмотрела в его застывшее лицо. И видимо отчаявшись понять, в чем дело, вопросительно качнула головой.
Алексей молча (можно подумать, он мог бы ей что-то сказать!) протянул руку и коснулся ее непривычно мягких и каких-то невесомых волос, отбрасывая прикрывающую ухо прядь. Она поняла. Улыбнулась понимающе и немного грустно, и произнесла что-то на своем певучем языке. Судя по интонациям - что-то ободряющее, смысла чего капитан, естественно, не понял.
Он и вообще теперь ничего не понимал. От былого благодушия не осталось и следа: с каждой секундой Алексея все больше заполняла необъяснимая тревога; шевельнулось внутри и то самое привычное Чувство приближения чего-то большого, значимого и, возможно, опасного. Нет, конечно, в самом факте их встречи ничего необычного не было - он, можно так сказать, заблудился, она - предложила свою помощь. Всё вполне нормально и по-человечески объяснимо... Непонятный язык? Что ж тут такого? Кем-кем, а большим знатоком языков мира Алексей себя назвать никак не мог - необходимый диверсанту языковый минимум, не более - а незнание, как известно, не повод для категоричных выводов... НО ЭТО?!
Проблема была в том, что он любил читать фэнтези. Фанатеть - не фанател, конечно, но в свободное время читал с удовольствием, и в основных понятиях, на свою беду, ориентировался. Оттого и стоял сейчас, едва ли не раскрыв рот, и безуспешно пытался привести в порядок скачущие, словно стреляные гильзы по броне, мысли...
А мыслей было не так уж много, аж целых две. Первая звучала примерно так: "она что, эльф?! то есть - эльфийка?!", вторая - "куда я попал?! это же просто сказки, это же не может быть правдой?!".
Незнакомка (эльфийка?!), похоже, поняла, что реакция Алексея явно выходит за рамки обычного удивления, и что причина - в чем-то большем, нежели ее совершенно обыкновенные ушные раковины. Сомнение на красивом личике сменилось сначала неуверенностью, затем - решимостью. Подойдя совсем близко, она сбросила на землю свой рюкзачок, положила руки ему на плечи и легонько потянула вниз, показывая, что следует сесть на землю. Алексей не сопротивлялся - ему, простому человеку, воспитанному в мире, где любое волшебство было уделом сказок, только сказок и ничьим, кроме сказок, сейчас было абсолютно все равно. Привычный ему мир, такой понятный и предсказуемый, рушился на глазах, и происходило это слишком уж быстро даже для его, закаленной грязью и кровью множества боевых операций, психики.
Опустившись на землю, капитан уселся поудобнее и замер, ожидая. Определить, что творилось сейчас в душе, он не мог: какая-то совершенно невообразимая смесь ни разу в жизни не испытанного непонимания и противоестественного интереса - того самого, что движет неразумным ребенком, бросающим, чтобы посмотреть, "что будет", в разожженный костер патроны от отцовского охотничьего ружья. Вот и Алексей, впервые за последние двадцать лет чувствующий себя абсолютно ничего не понимающим ребенком, хотел "посмотреть, что будет".
А было следующее: стоявшая перед ним девушка вновь положила ладони ему на голову и, прикрыв глаза, замерла. Правда, в отличие от предыдущего "сеанса", сейчас ее руки обхватывали голову по бокам, почти сплетаясь пальцами на затылке. В остальном же всё было почти как в прошлый раз, разве что теперь Алексей не почувствовал ничего - ни ощущения осторожного касания, ни того загадочного "ветерка", унесшего с собой головную боль.
Зато почувствовала незнакомка - и ее ощущения были, похоже, не самыми приятными: красивое лицо побледнело и болезненно напряглось, задрожали опущенные веки и на лбу засверкали капельки пота. И хотя это продолжалось не более минуты, Алексей готов был поспорить, что эта минута показалась девушке едва ли не вечностью - все чаще сбегали по коже, срываясь с подбородка, хрустальные капли, все сильнее вздрагивали длинные ресницы, за частоколом которых поблескивали белки почти полностью закатившихся глаз.
Затем все закончилось. Как и тогда, на поляне, она резко убрала руки и в изнеможении опустилась - почти упала - рядом с Алексеем, привалившись к его плечу. Некоторое время они так и сидели - вымотанная своим непонятным действом девушка-эльфийка - и боящийся случайно ее потревожить ничего не понимающий капитан российского спецназа...
Придя в себя, девушка повернулась к Алексею, улыбнулась своей милой улыбкой, на сей раз получившейся несколько вымученной, и произнесла неуверенным, чуть хрипловатым от напряжения голосом:
- Очень... трудность... забрать... знание... прямо... от... чужой... разум... немного... боль... когда... принимать... его... внутри... мне... я... раньше... это... не сделала... еще... никогда... - незнакомые слова давались ей с большим трудом, однако паузы между ними становились все короче и короче:
- Я... мне... имя Яллаттан, а имя для ты - какой?
Ответил Алексей не сразу. В первый момент он даже не понял, что незнакомка заговорила с ним по-русски - уж слишком неожиданным это было. А ведь еще пару минут назад казалось, что он уже ничему не способен удивляться! Впрочем, молчать и дальше становилось уже невежливо - с трудом собравшись с мыслями, он пробормотал в ответ:
- Леха... то есть... Алексей...
Девушка засмеялась - устало, но вполне искренне:
- Тебе нет бояться от я! Я буду помощь для ты - надо ходить за меня в лесу. Ты правильно понимал - я не есть человек, я есть эльф. А твой... ты - человек, но не из этот мир, другой. Я брать знание про ты от Старший...
Алексей, понимая, что он тоже должен что-то ответить, выдавил:
- Как называется этот... мир? - первоначально он хотел сказать "планета" - фантастику он любил не меньше, нежели фэнтези - но отчего-то решил, что так ей будет понятнее.
- Дальир. Имя для мой мир - Дальир. Здесь, - видимо, не будучи уверенной, что он ее понял правильно, девушка широко развела руки, словно пытаясь охватить все окружающее, - всё здесь есть. А как твой мир имя?
- Земля, - чувствуя себя полноправным участником какого-то дурацкого сюрреалистического шоу с названием не то "пойми меня", не то "кто крайний к психиатру?", ответил он. - Мой мир называется "Земля". Другой мир...
Эльфийка (необходимость в подтверждении истинности этого понятия, кажется, отпала раз и навсегда) кивнула и продолжила:
- "Любой эльф должен пойти повстречать тебя, когда чувствовать сильная магию", - так говорить мне, всем нам, Старший. Нам с ты необходимость быстро пойти дальше. Будем еще говорить после, мой очень интерес много узнать про твой другой мир, но сейчас уже необходимость идти. Сильная магию могли чувствование... чувствовать и другие, плохо здесь оставаться. Опасность быть еще здесь! Пошли! - последнее слово прозвучало на удивление четко, даже ударение было проставлено правильно.
Алексей молча поднялся, помог встать девушке и даже выдавил нечто смутно похожее на улыбку:
- Ну, пошли. Показывай дорогу, лесная красавица!
Получилось неискренне и как-то до тошноты наигранно - аж самому противно стало. Но девушка этого не заметила, двинувшись прочь сквозь послушные ее воле заросли. Капитан вздохнул и потопал следом, даже не пытаясь привести в порядок спутанные мысли и чувства - проще было вообще ни о чем не думать. Впрочем, хватило его ровно на десять минут их молчаливого похода:
- Яллаттан!
Девушка, продолжая спокойно идти вперед - ей, похоже, вовсе не обязательно было "следить за дорогой", с готовностью обернулась:
- Да, Аллексей? - именно так, с двумя "л", ответила она. - Твой иметь задать вопрос для мне... для я?
- Угу... - капитан мрачно засопел, раздумывая, как бы получше выразить свою мысль. Ничего путного в голову не приходило, и он брякнул прямо:
- Слушай, ты что, вправду эльфийка? - и, словно боясь, что она его все-таки не так поймет, поспешно добавил:
- Ну, понимаешь, в моем мире эльфы, гномы, орки, маги там всякие - это просто сказки, выдумки. Жанр такой - "фэнтези", называется. А на самом деле ничего этого не существует; вообще не существует, понимаешь?
Остановившись, девушка медленно обернулась, грустно покачав головой:
- Я не быть выдумкой. Я есть живой эльфийска. Я можно потрогать, я мочь чувствовать радость, грусть, боль. Когда грустно - я плакать, когда весело - смеяться. Раньше я чаще смеяться; не люблю, когда грустно! - словно в подтверждение своих слов она улыбнулась. - Понимаешь? Я тоже есть живой! Такой, как есть ты. Совсем такой...
Она подошла совсем близко и снизу вверх заглянула в его глаза:
- Я еще могу делать вот так, - поднявшись на цыпочки, девушка легко, едва-едва коснувшись, поцеловала его в губы. - Вот так!
В зеленых, таких же переливчатых, как и ее сарафан, глазах сверкнул озорной огонек:
- Старший говорить, так нельзя делать для незнакомый! Но ты уже теперь есть знакомый, правда? Мне было очень сильное везение увидеть ты первым, потому что ты будешь важность для наш мир, я знаю. Но теперь надо снова уходить, тебе повезло, что я найти тебя первым. Есть опасность для ты, для я, для весь мир. Пойдем. Надо успевать до темнота.
Девушка встряхнула гривой волос и неожиданно протянула Алексею руку:
- Пошли рядом, ты и я. Я уметь чувствовать этот лес, все деревья, каждый травинка и лист. Смотри, это очень простое, потому я не понимать твой удивление, - она слегка повела рукой в сторону, открывая скрытую в зарослях тропинку. - Видишь, лес слушаться меня, это нет трудно. Попробуй сам...
Скептически улыбнувшись, капитан покачал головой:
- В моем мире нет магии. Мы не умеем управлять деревьями или делать нечто... подобное.
Эльфийка безапелляционно качнула головой:
- Нет может быть! Деревья одинаковые живые везде. Просто ты, все люди в твой мир, не умеют это почувствовать. Гномы тоже не умеют, и другие люди не умеют, только мы, эльфийски. Но ты будешь суметь, я знаю... - едва заметно изменившись в лице, она испуганно прикрыла рот ладошкой:
- Ой, я нет должна говорить это для ты, ты ещё не знать многие вещи. Просто я чувствовать твоя сила, она не такая, как у нас, она очень...э...другая, такая, как была много-много раньше давно... - слегка смутившись, девушка виновато пояснила:
- Ну, я, конечно, не знать это сама, так говорить Старший... Уже давай пойдем, ладно? - закончила она чуть виноватым голосом.
Алексей кивнул, соглашаясь, и, не отпуская ее руки, первым шагнул вперед. Яллаттан с готовностью пошла рядом, незаметно для Алексея заставив тропинку стать чуть-чуть шире. Ее узенькая ладошка, почти полностью скрывшаяся в потемневшей от въевшегося оружейного масла и пороховой гари ладони капитана, непонятным образом оказывала на него успокаивающее действие. И хотя ни о каком "восстановлении душевного равновесия" речь пока не шла, немножко спокойнее ему все-таки стало.
Несмотря на всё эльфийское волшебство - а с тем, что это именно волшебство, Алексей в конце-концов смирился - просто принял, как должное - добраться до сородичей Яллаттан до наступления темноты они не успели. Эльфийский город был по словам девушки уже совсем недалеко, когда она, глядя на изрядно вымотанного всем произошедшим капитана, приняла решение заночевать в лесу. Алексей, и на самом деле чувствовавший себя не лучшим образом, не спорил, и - дабы сохранить лицо и не уронить "марки спецназа" - даже выразил готовность подежурить, пока девушка будет спать.
Устроились прямо на траве, под раскидистой кроной исполинского дерева, спускавшейся наподобие шатра до самой земли - ожидавший еще чего-нибудь "волшебного", Алексей даже слегка расстроился. Зато рядом журчал ручей с прозрачной, хрустальной чистоты водой, что было нелишним: по крайней мере, Алексей смыл с лица остатки "боевой раскраски" и на всякий случай - привычка! - наполнил флягу.
Впрочем, необъяснимая для тренированного спецназовца - бывали ведь и похуже контузии... или дело тут вовсе не в контузии? - усталость брала свое. И хотя ему было немного неудобно перед девушкой за свою слабость, развивать и дальше тему дежурства он не стал. Просто опустился на показавшуюся ему невероятно мягкой траву и с удовольствием расслабился.
Яллаттан присела рядом, улыбаясь, провела рукой по его волосам:
- Сейчас ты начнешь спать очень-очень крепкий! Ты... тебе надо хорошо отдохнуть здесь. Завтра быть тяжелым день, ты будешь говорить со Старший. И узнать много важных вещи, очень важных!
- Ты тоже будешь спать со мной? - уже задав вопрос, капитан почувствовал его двусмысленность и смущенно кхмекнул.
- Конечно, - серьезно ответила девушка, не понимая причины его смущения. - Мы оба начнем спать сейчас. Вот так... - ее пальчик легонько коснулся лба Алексея. И матерый спецназовец, едва успев закрыть глаза, мгновенно провалился в сон, подчиняясь пока еще неведомой ему эльфийской магии...
******************* Примечание:

книга Потерянный Эльф вышла в июле 2009 года в изд-ве Эксмо, серия "Абсолютное оружие".

Оставить комментарий

Новые книги
Новые книги

СМЕРШ. Тихая война.

Яндекс цитирования