PostHeaderIcon Комдив (2)

Земля, далекое будущее

Подошел к концу очередной год обучения. Теоретические занятия, работа с архивными историческими документами в голотеке, практика, индивидуальная физподготовка (пару раз курсантов, дабы не теряли формы, даже поднимали по тревоге среди ночи, грузили, будто простых десантников, в суборбитальные транспортники и выбрасывали в безлюдных районах планеты с заданием добраться до точки сбора или выполнить то или иное задание), виртуальные тренажеры с эффектом полного погружения, изучение сводок с фронтов и отработка полученных вводных на тактическом планшете или тех же виртах… Рутина.

Именно так: в некий момент курсант третьего курса ВАСВ Сергей Кобрин поймал себя на мысли, что все происходящее для него – не более чем рутина. По крайней мере, по сравнению с тем, что он пережил, пройдя два «Тренажера». Нет, капитан, разумеется, отлично осознавал, что боевые действия продолжаются; что на множестве планет Земной Федерации гибнут люди, и мирные граждане и его боевые товарищи, многих из которых он знал лично. И к которым ему рано или поздно суждено вернуться - уже не в качестве бесшабашного командира штурмовой роты 42-го МПП, а полноценного полковника Генерального штаба Сухопутных Войск. В подчинении которого будет не сотня бойцов, а многие тысячи…

Но, как и в прошлый раз, Сергей все равно хотел поскорее оказаться там, на другой войне. Той, настоящей, с которой он, неожиданно для самого себя, сроднился раз и навсегда. Возможно, это и было неправильно – разумом он понимал, что «Тренажеры» в любом случае вскоре закончатся, и ему придется навсегда остаться в своем времени. Как и то, что идущая в десятках световых лет от Земли война – ничуть не менее реальная, кровопролитная и страшная. Однако ничего не мог с собой поделать. С каждым разом он ощущал… нет, вовсе не желание просто вернуться в прошлое – скорее, некую НЕЗАВЕРШЕННОСТЬ своей миссии. Своего рода недосказанность, словно в интересной книге, внезапно оборванной автором на самом интересном месте. И неважно, что руководство называло это просто тренировками, пусть и связанными с нешуточным риском для испытуемого. Сам он давно так не считал, всей душой ощущая, что это – нечто гораздо, гораздо большее. Да и помянутое руководство, скорее всего, тоже, хоть прямо об этом и не говорило…

Впрочем, делиться с кем-либо своими мыслями капитан уж точно не собирался – еще чего не хватало? Только лишние проблемы. Грозящие, как минимум, временным отстранением от дальнейшего обучения и внутренним расследованием в духе «а что, вы, собственно, имели в виду?», а то и чем похуже. Так что кое-что лучше держать при себе. Поскольку чревато, знаете ли.

А вот сны, что тревожили в прошлом году, больше Сергею отчего-то не снились. Ни погибший прадед, ни пройденные летом сорок первого бои, ни Витька Зыкин… впрочем, нет, один раз все-таки было. Буквально с месяц тому капитану снова привиделся особист. Ни раненым, ни обиженным Виктор на сей раз не выглядел: сидел себе в новенькой, с иголочки форме в каком-то кабинете и разговаривал... аж с самим наркомом внутренних дел Берией. То-то ему кабинет знакомым показался – видел на каком-то голофото, и автоматически запомнил.

Судя по петлицам, Зыкина повысили до лейтенанта госбезопасности. Как это зачастую и бывает во сне, особого удивления Кобрин не ощутил: ну, Берия, подумаешь? А что повысили – так правильно, давно пора, заслужил. Остается только порадоваться за боевого товарища. После того, О ЧЕМ он Витьке на той лесной поляне рассказал, глупо думать, что парнем не заинтересуются на самом верху. Да и не такой Зыкин человек, чтобы не попытаться при первой же возможности передать полученную от «комбата Минаева» информацию своему начальству. Риск, конечно, огромный, не зря ведь он ему ненавязчиво намекал, что языком направо - налево молоть – себе дороже выйдет. В лучшем случае отделаешься обвинением в пораженческих мыслях, а то и под трибунал угодишь. Но и Витька тоже отнюдь не простак, упертый и умный.

Судя по содержанию сна, достучаться до самых верхов ему вполне удалось. Ухитрился-таки аж до самого Лаврентия Палыча добраться, молодец! Даже интересно, каким именно образом? А если тот ему еще и поверил, то и вовсе хорошо выйдет. Верил ли он сам в реальность приснившегося? Разумеется, верил, как же иначе! Ага, именно так: еще в прошлом году Кобрин утвердился в мысли, что его сновидения – отнюдь не просто сны, а нечто гораздо большее. Вон с тем же прадедом как все вышло?

А Зыкин, меж тем, словно ощутив направленный на него взгляд, внезапно повернул голову:

- Ну, здравствуй, значится, Степаныч! Жив-здоров, как я погляжу? Хотя, какой ты, на фиг, Степаныч? Эх, упустил я тебя, пока в госпитале валялся, а так повидаться хотелось. Без меня повоевал, а еще друг, называется! Ну да ничего, теперь, глядишь, скоро свидимся. Я тебя, Сергей Викторович, все равно отыщу, так и знай! Товарищи помогут.

Коротко подмигнув, хитро усмехнулся:

- Верно тебе говорю, свидимся еще! От меня не сбежишь, сколь не бегай! А сейчас не мешай, сам видишь, с кем разговариваю. Извиняй, не до тебя мне…

И отвернулся, будто внезапно потеряв к нему всякий интерес.

Кобрин же на следующий день отправил в объединенный банк данных архива Минобороны очередной запрос, на сей раз касавшийся не прадеда, а лейтенанта ГБ Зыкина Виктора Тимофеевича. Проглядев не слишком длинный, но достаточно впечатляющий послужной список, зацепился взглядом за последний абзац:

«23.05.1944 года руководитель группы «А» НКГБ СССР майор Зыкин В.Т. пал смертью храбрых при выполнении специального задания командования. За проявленный героизм и личную храбрость награжден орденом Красного Знамени (посмертно)».

Кобрин задумчиво хмыкнул: однако молодец Витька, аж до целого майора ГБ дослужился! Жаль, что погиб. Ну да ничего, это исправимо. Судьбу прадеда он уже дважды изменил, так уж выходит. Хоть пока и с одним и тем же результатом. Глядишь, и Зыкину поможет. Гм, а что это, собственно говоря, за «группа «А» такая, руководителем которой Витька заделался? Любопытно, даже очень. Память ничего подходящего не подсказывает, вспоминается только легендарный спецназ КГБ-ФСБ двадцатого - двадцать первого веков, но это явно не то. Впрочем, какие проблемы? Сейчас выясним…

Пришедший ответ откровенно удивил: «информация по данному запросу отсутствует, утеряна или ваш уровень доступа не позволяет ее получить».

Вот так ничего себе, это еще что такое?! С каких пор курсант ВАСВ не может получить архивных данных более чем двухвековой давности? Все грифы секретности давным-давно сняты. Да и о какой секретности можно говорить через столько лет? Двести с лишним лет прошло. Глупости. Возможно, информация и на самом деле просто утеряна при переводе древних документов в электронный вид еще два столетия назад? Или какая-то ошибка базы?

Поработав с терминалом еще несколько минут (и ровным счетом ничего не добившись), Сергей пожал плечами и отключился. Глухо, как в танке. Как ни переформулировал запросы, ответ оставался прежним: «информация отсутствует, утеряна или ваш уровень доступа не позволяет…». Ну, нет - так нет. Можно, конечно, попытаться выяснить относительно доступа у Шкенева или Роднина… но стоит ли? Ведь тогда придется объяснять, с какой он, собственно, целью интересуется. В прошлые разы только про предка пытался выяснить, а сейчас вдруг особистом ни с того, ни с сего заинтересовался. Определенно не вариант, только лишние подозрения вызовет. Ладно, после разберется, сейчас у него куда более важные проблемы имеются - учебный год на исходе, нужно начинать готовиться к третьему по счету «Тренажеру»…

****

Внезапный вызов к начальнику академии генерал-лейтенанту Роднину Сергей воспринял абсолютно спокойно. Да и с чего бы волноваться? До начала очередной тренировки оставалось еще три дня, так что причина определенно в чем-то другом. Собственно говоря, он пока даже официального допуска к прохождению «Тренажера» не получил, как раз завтра обещали сделать в личном деле соответствующую отметку. Формальность, в принципе: год он закончил одним из лучших на курсе, отличник «боевой и политической», как в далеком прошлом говорилось. Между прочим, в первой десятке среди курсантов всех пяти курсов! Физическое здоровье в норме, пси-контроль прошел без проблем, буквально вчера посетив приснопамятного психолога-контрразведчика, за глаза называемого курсантами «вечным майором». Серьезных нареканий за время обучения не имел – да и откуда им взяться? Самоволки и прочие глупости остались в далеком прошлом, когда плечи юного Сереги Кобрина украшали однотонные погоны с сиротливой литерой «К» общевойскового училища. А неизбежные мелкие замечания так и остались в «зеленой» зоне электронного личного дела, не затронув ни «желтой», ни, тем более, «красной»…

Получив разрешение войти, капитан переступил порог знакомого кабинета. За спиной, как уже не раз бывало, плавно сомкнулись створки дверей. Трижды мигнул и загорелся ровным зеленым светом настенный индикатор активированного защитного контура, надежно закрыв помещение от прослушивания.

«И это вот - тоже рутина…», - автоматически подумал Сергей, мысленно усмехнувшись неожиданной мысли. – «Все, как всегда. Что, к слову, не может не радовать».

- Курсант Кобрин прибыл по вашему приказанию…

- Отставить, - коротко махнул рукой Роднин. – Присаживайся, вон, в свое любимое кресло, я его специально поближе пододвинул.

- Есть, - не найдя, что и сказать, капитан послушно занял предложенное место. Как раз то самое, где предпочитал сидеть во время прошлых посещений генеральского кабинета. «С ума сдуреть», как любил выражаться его мехвод Витька Цыганков. Ну, не совсем его, а скорее подполковника Сенина, ну да не суть важно. Вот товарищ генерал-лейтенант дает! Получается, не только заметил, но еще и дал понять, что ничего не имеет против? С другой стороны, чему удивляться? Традиции – они такие традиции, угу. Армия же…

Несколько долгих секунд Иван Федорович молча буравил подчиненного тяжелым взглядом, затем негромко произнес:

- Готов, Сережа?

- Так точно, готов.

- Это хорошо, - кивнул генерал-лейтенант. – В этот раз все будет немного иначе. Никакого «тумана войны», никаких неожиданностей. Вот, держи, - по столешнице скользнула овальная «слива» кристаллического накопителя. – Здесь вся информация по твоему будущему заданию. Личность реципиента, временная привязка, имеющиеся в наличии силы и средства, ситуация на фронте, подробные карты ТВД и прилегающих местностей - и все такое прочее. Удивлен?

- Есть немного… то есть, виноват, так точно, удивлен. Раньше такого не было. Разрешите вопрос?

- Хочешь узнать, почему так? – не дослушав, перебил генерал-лейтенант. – Что ж, отвечу, никакого секрета тут нет. Первые два «Тренажера» должны были проверить вас в экстремальной обстановке, когда нет времени на раздумье, и действовать приходится в условиях жесточайшего цейтнота. Показать, на что вы на самом деле способны; заставить максимально мобилизоваться, раскрыть внутренние резервы. В первый раз у тебя было всего несколько часов на принятие решения и начало действий, во второй – немногим больше. Кроме того, вы не знали, какими именно войсками придется командовать – пехотой, танками, артиллерией. С обоими заданиями ты справился. Но сейчас – совсем иное дело. Ход исторических событий в результате ваших воздействий изменился, пока еще не радикально, но в достаточной степени. Ваше послезнание уже не абсолютно, по крайней мере, в тот период, куда ты отправишься послезавтра. Собственно, с чем-то подобным ты уже столкнулся в прошлый раз, под Смоленском. Кстати, обрати внимание на даты – когда начнешь работать с документами, поймешь, что я имею в виду. Поэтому сейчас тебе дается определенная фора. Пока все понятно?

- Так точно, - по-уставному четко ответил капитан, боясь пропустить что-то важное.

- Добро. Времени на ознакомление с информацией у тебя более чем достаточно. Только не надейся, что это тебе как-то особенно поможет – там, в прошлом, все равно придется полагаться исключительно на самого себя, - Роднин внезапно ухмыльнулся. - Впрочем, тебе не привыкать. Мозги у тебя правильно заточены, и работают тоже нормально. Уверен, что справишься. Вопросы?

- Цель задания?

Прежде чем ответить, генерал-лейтенант снова помолчал. А затем, бросив на Кобрина испытующий взгляд, сообщил:

- А задание у тебя, товарищ капитан, простое, проще некуда. Но при этом крайне важное: всеми имеющимися в распоряжении силами и средствами предотвратить блокаду города Ленинграда. Не дать замкнуть кольцо окружения и удержать позиции до подхода подкрепления. Предвосхищая твой вопрос, отвечу: подкрепление будет, я ведь уже сказал, что ход исторических событий, пусть и ненамного, но изменился. Вот так-то, Сережа. Не больше, но и не меньше…

Несколько минут Кобрин сосредоточенно молчал, переваривая услышанное. Однако ничего ж себе! Подобного он, если честно, не ожидал. Блокада города на Неве, как ни крути, одно из главных событий той войны, своего рода краеугольный камень. И дело даже не в группе армий «Север» вместе с финнами и, мать их, испанскими добровольцами, которую нашим не удалось окончательно вышибить аж до января сорок четвертого года – дело в людях. В чудовищных жертвах среди мирного населения, которыми пришлось заплатить за удержание города; за те самые 872 блокадных дня. И теперь, так уж получается, ответственность за всех них – на нем?! Пусть и косвенно, конечно, – но на нем?! За миллион пока еще не погибших от бомбежек, голода, болезней, холода и ран. Детей, женщин, стариков. Вот уж точно «с ума сдуреть», иначе и не скажешь…

Нет, ответственности он уже давно не боится – привык. Можно подумать, в бытность командиром штурмроты он от ответственности по тылам прятался! Или перед рассветом 22 июня ответственность была меньше. Или в августе под Смоленском – не в том суть. Просто тогда он отвечал исключительно за себя и своих бойцов. Которые, как ни крути, являлись людьми военными, суть – подчиненными вышестоящему командованию. И которым ПОЛОЖЕНО за Родину погибать, коль такой приказ получат и выхода иного не будет. Сейчас же… сейчас все не так. Все другое. И ответственность тоже другая. Больше. Во стократ больше. И настолько же - страшней…

- Боишься? – неожиданно негромко спросил Роднин, все это время внимательно наблюдавший за его лицом. – И правильно делаешь, что боишься, Сережа. Очень правильно. Если б не боялся, а сидел с лицом тупого солдафона, я бы тебя отстранил. Своей личной властью, имею право, сам знаешь. Но твое лицо мне все сказало. Да я в тебе, в общем-то, и не сомневаюсь. Ты – готов. Одно могу сказать - это исключительно твое задание, остальные курсанты пойдут на другие направления. Под Ленинград – только ты. Слишком велика ставка. Не справишься ты – не справится никто.

- Спасибо, товарищ генерал-лейтенант… - пробормотал Кобрин, просто чтобы не молчать.

- Спасибо – за что? – пожал плечами начальник академии. – Пока не за что. Наоборот, Сережа, это я тебе спасибо скажу, если задание выполнишь. Но выложиться придется на все сто, сразу говорю. Ну, и чего вскинулся, товарищ курсант? Знаю, что и в прошлые разы на пределе работал, себя не жалея. Знаю. Видел. Но сейчас – немного другой случай. Хочешь узнать, почему? Потому, что прогнозируемый процент успеха твоего задания низок, как никогда, вот почему…

Генерал-лейтенант усмехнулся:

- Знаешь, наши многомудрые всезнайки-психологи не велят вас шибко хвалить. Практически вообще хвалить не советуют. Мол, этим мы завышаем вашу самооценку, одновременно снижая уровень критического отношения к своим поступкам, расслабляем, заставляя подсознательно утвердиться в мысли о собственной незаменимости, еще чего-то там. Короче, много чего говорят, - Иван Федорович презрительно дернул щекой. – Только чушь все это, так мне думается. Если человек – воин, то он воин всегда и в любой ситуации, какими медными трубами его не испытывай. А слова? Ну, так слова – они слова и есть. Пустое сотрясение воздуха. Нет, доброе слово, как наши предки говорили, оно и кошке приятно. Вот только, если боевого офицера пустыми словесами можно из седла выбить – так какой он тогда, на хрен, боевой офицер? Ну, это мое личное мнение, конечно… Гм, ладно, капитан, заговорились мы что-то. Если вопросов не имеется, свободен.

- Никак нет, вопросов не имею. Разрешите идти?

- Разрешаю… хотя нет, постой. Ты интересовался судьбой своего товарища? Ну, того контрразведчика, с которым из окружения выходил, а затем обратно в прошлое из беды выручать рванул? Как бишь его, Виктор Зыкин, верно?

- Так точно, интересовался.

- В ответе из архива ничего не смутило?

- Смутило, - никакого смысла скрывать недавние сомнения не было. Главное, сам не полез выяснять – как чувствовал, что не стоит этого делать. А так? Начальство само вопрос задало, значит, с него взятки гладки, как те же помянутые генералом предки говорили. - То ли информация утеряна, то ли отсутствует, то ли у меня отчего-то нет соответствующего доступа. Хоть и глупость, через столько-то лет. Какие там могут оставаться секреты?

- Не глупость, Сережа. Ты ведь про группу «А», которой твой знакомец руководил, узнать пытался?

- Так точно.

- Узнаешь. Обещаю. Только немного позже, не время сейчас. Ты уж извини, но твой уровень доступа по некоторым запросам и на самом деле ограничен. Временно, разумеется. Не только твой, собственно, но и всех остальных курсантов. Так нужно. Надеюсь, не станешь интересоваться, почему? Понимаешь ведь, что все равно не отвечу.

- Не стану, - кивнул Кобрин. – Раз нужно.

- Добро. Свободен. Иди, готовься, больно уж дело тебе предстоит непростое…

****

Вернувшись к себе, Кобрин несколько минут в задумчивости сидел на койке, бесцельно катая ладонью по столу инфокристалл. Никакой опасности в этом не было: разрушить хрупкую с виду вещицу весьма сложно, хоть об пол бей, хоть из окна на пластобетон плаца со всей дури швыряй. Зато, если трижды неверный пароль введешь – беда. Напрочь компьютерный терминал спалит. А за пару миллисекунд до самоликвидации еще и передаст, куда следует, сигнал тревоги. Мол, попытка несанкционированного доступа тем-то и там-то, высылайте группу. Хотя, возможно, ничего особенно страшного и не произойдет – «слива» помечена зеленой полоской, означающей низший уровень защиты. «ДСП», иначе говоря. Вот была бы желтая («секретно») или, тем паче, красная («совершенно секретно») – тогда да. Но проверять как-то не хочется.

Ладно, не к чему затягивать. Тяжело вздохнув, Сергей утопил кристалл в гнездо приемника, и активировал терминал. Привычно набрал личный пароль. На развернувшемся голоэкране мигнул логотип Академии, стилизованная красная звезда с Георгиевской лентой по сторонам и аббревиатурой «ВАСВ» поверху, и появились строки меню. Секунду поколебавшись, капитан выбрал текстовый вариант подачи информации – пока просто почитает. Перед переносом ему все равно загрузят информационные пакеты с соответствующими сведениями, да и после ассоциации с сознанием реципиента память последнего окажется в полном его распоряжении. Пока же стоит ознакомиться с информацией в целом, так сказать.

Развернув первый ознакомительный блок, Сергей собрался, было, начать работу с данными, но неожиданно вспомнил совет Роднина обратить внимание на даты. Мол, поймешь, о чем речь. Интересно, что имел в виду генерал-лейтенант? Сам ведь сказал, что ему предстоит отправиться под Ленинград, значит, в любом случае или июль, или август, выбор не велик. Ну, плюс-минус пару недель с учетом внесенных в ход исторических событий (или, как с умным видом любили говорить некоторые курсанты, «главной исторической последовательности») – вон, тот же Смоленск на момент прохождения прошлого «Тренажера» все еще держался. Группу армий «Центр» более-менее удалось притормозить – возможно, что и фон Лееб тоже на месте забуксовал. Хотя, нет, июль все-таки вряд ли. Поскольку тогда получится, что он перенесется в прошлое ДО того, как побывал там год назад. Возможно ли такое? Гм, да кто ж его знает, вполне может оказаться, что да. Ведь попавший под Смоленск Кобрин-комбриг все равно никак не узнает, что за несколько недель до того под Ленинградом побывал Кобрин-комдив!

В следующий миг Сергей задумчиво хмыкнул. Похоже, глупость сказал… в смысле, подумал. Если б он побывал под Ленинградом в июле и выполнил задание, то Сенин бы в любом случае об этом знал. Получается, или он задание не выполнил, или июль для него закрыт. Хотя, тут тоже возможны разные варианты: мог и не знать. Ведь блокада Ленинграда только в сентябре началась, а до того шли ожесточенные бои. И даже если ему удалось переломить ситуацию, комбриг мог и не придать этому большого значения. Информация в тот период подавалась весьма дозировано и расплывчато, секретилось все, что можно – «в Н-ском районе значительных успехов добилась Н-ская дивизия Красной Армии, освободив от немецко-фашистских захватчиков город Н-ск» - так что слышать о некой серьезной победе на Северном фронте Сенин, конечно, должен был, но точной локализации мог и не знать. Понятно, что армейцы сведения с фронтов не от Совинформбюро получали, но не стоит забывать, что 101-я ТД под Смоленск перебрасывалась спешно, прибыв буквально накануне начала контрудара. Так что, как ни крути, Сенину было просто не до того, чтобы вдумчиво интересоваться положением на других фронтах. Помнится, и ассоциация с реципиентом у него прошла как никогда легко именно оттого, что комбриг чудовищно вымотался после нескольких дней в дороге, ночной выгрузки с эшелона и марш-броска в район сосредоточения. Где уж тут новостями интересоваться…

С другой стороны, сам-то он ведь должен был об этом знать? Определенно должен… если только ему перед прохождением прошлого «Тренажера» негласно не ограничили доступ к исторической информации. Еще год назад он бы в подобное просто не поверил – зачем? Глупости какие… А сейчас, после того, что узнал от Роднина? Пожалуй, подобный вариант вполне возможен… Блин, просто голова кругом! Все, довольно гадать – вот прямо сейчас все и узнает. Разберется, что имел в виду товарищ генерал относительно дат, и поймет…

Выбрав и раскрыв нужный файл, Кобрин вчитался в касающиеся временной привязки строчки. Вчитался – и, не сдержавшись, задумчиво присвистнул. Двенадцатое августа сорок первого года! Вот оно что… Никакой не июль, как выяснилось, а все-таки август. Буквально на несколько с самим с собой разминется – в прошлый-то раз он в восьмое число перенесся! Любопытно… Хм, вот и новая «задачка для ума»: а возможно ли вообще провести одновременную ассоциацию с двумя реципиентами? Когда им рассказывали о процедуре переноса, ни о чем подобном и речи не шло. Собственно говоря, просто ни у кого мысли не возникало спрашивать. Нет, глупость, никак такого быть не может. Поскольку откровенной шизофренией попахивает, суть расщеплением личности. По возвращении можно сразу в госпиталь отправиться, в психиатрическое отделение. Откуда уже никогда и не выйти. Точнее, выйти, но после коррекции памяти… и сразу в отставку по инвалидности. Брр, от такой перспективы аж мурашки по коже… нафиг, нафиг! Мы уж как-нибудь по-старинке, сначала в восьмое августа, а через годик – в двенадцатое…

Оставить комментарий

Новые книги
Новые книги

СМЕРШ. Тихая война.

Яндекс цитирования