PostHeaderIcon Командарм (6)

Район Вязьмы, 10 октября 1941 года (продолжение)
Пришедший в себя Кобрин полусидел, опираясь спиной на нечто податливо-мягкое, похоже, подушку. Ощущал он себя – учитывая, каким оказалось недавнее пробуждение! - как ни странно, вполне сносно. Немного кружилась голова, что было для него вполне привычным, не впервой контузию получает - да саднила правая ступня, которой он напоролся на осколок оконного стекла. Причем с последней определенно что-то делали, аккуратно ворочая туда-сюда. Ни гула авиационных моторов, ни взрывов больше слышно не было, лишь где-то вдалеке размеренно тявкала зенитка, видимо, посылая вслед улетающему восвояси противнику последние снаряды.
Помедлив еще пару секунд, Сергей слегка приоткрыл глаза, быстро оглядевшись. Ну да, очередная изба. Выбитые взрывом окна задрапированы плащ-палатками, так что внутри полутемно, свет дает лишь керосиновая лампа, стоящая на массивном табурете возле кровати. На которой он, собственно говоря, и покоится в полулежачем положении. Ну, или полусидячем. Самая обычная кровать, на какие он уже успел насмотреться в этом времени – скрипучая панцирная сетка под ватным деревенским матрацем и никелированные шарики на прутьях в изголовье. В комнате было ощутимо прохладно – то ли печь в октябре еще не топили, то ли тепло успело выветриться через вышибленные при бомбежке окна.
Над пострадавшей ногой склонилась девушка в медицинском халате и повязанной на голове косынке, умелыми движениями пеленая ступню турами бинта. Интересно, сколько он без сознания провалялся? Судя по всему, не столь уж и долго, коль зенитчики еще по летучим фрицам пуляют. Собственно, уже и перестали, вот как раз только что бухнул последний выстрел.
Почувствовав, что раненый пришел в себя, санинструкторша – ну, или кто она там? Петлиц под халатом не видно, так что вполне может оказаться каким-нибудь военфельдшером – подняла голову. Быстрая смущенная улыбка сделала миловидное личико еще более привлекательным:
- Ой, простите, товарищ генерал-майор, не заметила, как вы очнулись! Виновата, не могу оторваться, повязку не окончила.
Захватив руками края бинта, девчушка с видимым усилием разорвала его надвое - марля поддалась с легким треском. Тонкие пальцы профессионально завязали аккуратный узелок чуть повыше лодыжки:
- Вот и все, товарищ командир, даже с портянкой мешать не будет. Через сутки повязку нужно будет сменить, не забудьте, пожалуйста.
Ощутив некоторое неудобство, Кобрин потрогал рукой замотанную бинтом голову:
- Благодарю. Что с головой?
- Ничего страшного, несколько царапин, когда вас упавшим потолком привалило. Повезло вам, товарищ генерал, могло хуже закончиться! А так две балки чердачные друг в дружку уперлись, а вы с товарищем майором в аккурат под ними оказались, словно в шалаше каком. Завал бойцы быстро разобрали, и пяти минут не прошло. Пока я прибежала, вас уже наружу и вытащили. Хорошо, что загореться ничего не успело!
- А вроде дымом воняло… - автоматически пробормотал Кобрин, думая о своем.
- Так то сарай с сеном ихняя бомба подожгла! - охотно пояснила многословная медичка. – Пока вас вытаскивали, он и сгорел. Зато немцы больше по тому подворью не бомбились, видать решили, что попали куда нужно.
- А с майором Еремеевым что?
- Живой, не переживайте, ему только спину сильно исцарапало да поясницу ушибло, когда вас собой накрывал.
- Что?! Это в каком смысле собой накрывал?
- Ой, так вы ж не в курсе! Так в прямом и накрывал - вас так и раскопали, вы внизу, а он, значится, сверху. Навалился чтобы от обломков защитить. Только по голове-то как раз вас и ударило, а ему по спине. Но он даже сознания не терял, помогал завал изнутри разбирать. Бойцы говорят, товарищ майор так матерился, что вас сразу же нашли, по голосу. Перевязали уже, в соседней комнате сидит.
- Все-то ты знаешь, красавица. Прямо не доктор, а чистый разведчик! Как звать-то?
- Олесей кличут, товарищ генерал-майор, - смущенно улыбнулась девушка, тут же вытянувшись в неком подобии стойки смирно. – Ой, то есть, виновата, санитарный инструктор боец Ташевич! Разрешите идти? Сейчас вас товарищ военврач второго ранга осмотрит, он тоже в соседней комнате дожидается, просил немедленно сообщить, как вы в себя придете. И начштаба ваш там же.
- Свободны, товарищ санинструктор…
Много времени осмотр стремительно ворвавшегося в помещение военного медика не занял – да и с чего бы? Кобрин и сам мог сказать, что на этот раз обошлось без серьезной контузии, поскольку сознание он потерял, исключительно получив по башке обрушившимся потолком. Да и то не особенно сильно, поскольку иначе б его уже отправили в госпиталь.
Врач, впрочем, придерживался такого же мнения – осмотрев пациента, проверив рефлексы и задав несколько вопросов, лишь развел руками:
- Повезло вам сегодня, товарищ командарм! Стена ударную волну ослабила и вверх отразила, потому она только чердак снесла да перекрытия обрушила. Так что признаков серьезной контузии не вижу, предполагаю небольшое сотрясение, когда вас обломками привалило. По хорошему, вам бы конечно буквально на денек-другой в госпиталь, на обследование, так ведь не согласитесь же?
- Глупостей не говорите, товарищ доктор, - буркнул Сергей, вполне бодро садясь на кровати и натягивая гимнастерку. – Сегодняшним утром немцы начали наступление, будто не знаете, какой уж тут госпиталь?
- Прекрасно вас понимаю, - поправив на узком, с небольшой горбинкой носу покосившиеся круглые очки самого, что ни на есть штатского вида, грустно кивнул тот. – Именно потому и говорю, что повезло. Работы для меня и моих подчиненных и без того скоро ох как немало будет, а если б армия еще и командования лишилась… совсем беда.
Встретившись с Кобриным взглядом, военврач торопливо вскочил на ноги:
- Виноват, товарищ генерал-майор, лишнего сказал! Разрешите идти?
- Идите, - Сергей уже справился с первым раздражением. Да и с чего это он, собственно говоря, решил, что медик, как в этом времени говорить принято, «пораженчество разводит»?! Скорее, как раз вовсе наоборот – абсолютно трезво оценивает ситуацию. Поскольку как профессионал просто не может (да и права такого не имеет) не понимать, что массированное наступление противника даже в самом благоприятном для РККА случае приведет к значительным потерям, прежде всего ранеными. Особенно, с учетом того, КУДА ИМЕННО и с каким упорством рвется противник…
- Погодите… как вас, простите? Прослушал, когда представлялись.
- Военврач второго ранга Антюфеев, - заученно отчеканил тот.
- А по имени-отчеству?
- Иван Никанорович.
- Воевали, Иван Никанорович?
- Так точно, с пятого дня войны… или седьмого? Да, виноват, запамятовал, так и есть, с двадцать девятого июня на фронте. Особенно, правда, повоевать и не пришлось - почти два месяца в тыловом госпитале провалялся, когда нас немецкие пикировщики в самом начале июля на марше раскатали… вместе с эвакуируемыми ранеными и персоналом. Только девять человек и уцелело, если вместе с ранбольными считать. Прямо по красным крестам на крышах автобусов били, подлецы, словно по мишеням…
- Простите меня, Иван Никанорович, погорячился. Никак мысли в порядок не приведу, сами понимаете.
- О чем вы, товарищ командарм?! – Антюфеев, похоже, искренне удивился.
Ну, или сделал вид, что удивился.
- Да все вы прекрасно поняли, товарищ доктор! Иначе с чего б так тянулись. Успокойтесь. Тем более, вы и на самом деле всецело правы – раненых скоро будет немало. Так что, вы уж там постарайтесь… да и я тоже все силы приложу, чтобы вам поменьше работы было.
Видя, что военврач, часто заморгав, собирается что-то сказать, Кобрин махнул рукой:
- Свободны.
- Есть. Только вот еще что: про перевязки не забывайте, пожалуйста. Голова – еще ладно, там всего-то несколько царапин да несильный ушиб, а вот нога – сами понимаете, какая там сейчас гигиена… Входные ворота инфекции, так сказать. Если нагноится, без госпиталя уже точно не обойдетесь.
- Не забуду… а это что? – Сергей удивленно уставился на выложенные на табурет несколько прямоугольных пакетиков, свернутых из серо-желтой бумаги.
- Аспирин, - дальнозорко улыбнулся врач. – Другого обезболивающего у меня не имеется, только в инъекциях, но колоть вас пока повода не вижу. Да маловато у меня препаратов, если честно, всеми силами для тяжелораненых берегу – сами знаете, как нас в последнее время снабжают. Порой даже банальных перевязочных средств не хватает. Эвакуация же, пока еще заводы на новом месте заработают… Так что, если голова сильно разболится или вдруг жар начнется, принимайте по одному порошку, желательно после еды и воды побольше пейте. И обязательно сообщите кому-то из моих подчиненных.
- Понятно, Иван Никанорович, спасибо. Всенепременно сообщу, - Кобрин мысленно иронично хмыкнул – вот делать ему больше нечего, только занятых товарищей по пустякам от дел отвлекать. – Идите. И скажите моему начальнику штаба, чтобы зашел… впрочем, отставить, сам выйду.
Обувшись и перепоясавшись портупеей, Кобрин – а ныне – генерал-майор Ракутин – оправил гимнастерку и, чуть прихрамывая, двинулся к двери. Фуражки в пределах досягаемости не имелось, видимо так и почила в бозе где-то под обломками разрушенной избы, ну да ничего – так даже лучше, гм, героичнее, что ли? Как говорится, голова повязана, кровь на рукаве. Рукав, правда, целехонек, да и по сырой траве тоже ничего нехорошего, к счастью, не тянется – только этого еще не хватало! Но в целом вполне так каноничненько – раненый командир, все такое…

Оставить комментарий

Новые книги
Яндекс цитирования